Управление тайными силами организма
Сила подсознания творит чудеса
Начну же я с того, что все мы, человеки мыслящие, пребываем в непрерывно меняющемся, «текучем» мире и сами постоянно трансформируемся вместе с ним (фундаментальный Закон изменчивости мироздания). Однако наш логический ум ради собственного комфорта создаёт некие постоянные величины (нареку их константами восприятия), которые постепенно укореняются в подсознании человека мыслящего. В этом процессе, названном нами социализацией, свирепо участвует и коллективный (составной) интеллект общества, диктующий каждому индивидуальному уму собственные константы восприятия, которые тот так или иначе бывает вынужден принять. (На самом деле ум помимо всего прочего есть важнейшая часть адаптационной системы человека, помогающая ему принимать себя в различных житейских ситуациях. Можно сказать, что это — важный инструмент, при помощи которого мы сглаживаем для себя острые углы и находим психическую опору в любой ситуации. Иначе нам бы пришлось жить в состоянии душевного дисбаланса. Но об этом — в следующей книге, если, конечно, таковая состоится.)
Теперь представьте, что вы восприняли Закон изменчивости и вытекающие из него принципы паралогии. Моё «восприняли» в данном случае означает, что вы не просто интеллектуально приняли для себя, но и вложили всю эту исходную систему представлений (к примеру, при помощи стратегического мифотворчества) себе в подсознание. А это значит, что, во-первых, вы стали жить не прошлым и будущим, как это было прежде, но каждым текущим мгновеньем. Во-вторых, вы заменили в себе жажду совершенства стремлением к собственной безупречности («делай, что должен — пусть будет, что будет…»), и потому для вас больше не существует таких неприятных вещей, как неудача, ошибка, несчастье и т.п. Следовательно — и это уже в третьих — вы можете принять на себя ответственность за всё, что с вами происходит. Можно сказать иначе: если прежде с вами всё только случалось — вам везло или не очень, вы выигрывали или наоборот, а может, то и другое одновременно — то отныне всё, что с вами творит жизнь или Сила, есть результат (или следствие) вашего осознанного выбора (разумеется, в границах предназначения, в границах судьбы).
Мы уже рассматривали достаточно подробно принцип свободы выбора. Однако, как показывает мой опыт, именно его люди почему-то принимают для себя труднее всех прочих принципов. И потому давайте попутно, как говорится, по ходу дела, рассмотрим его ещё раз — немного в, ином ракурсе.
Итак, важнейшая внешняя компонента нашей жизни, Которую я называю всеобщей психической Силой, или просто Силой (она же — воля Господня или Жизнь, промысел Божий или Судьба), ведёт нас по жизни через всевозможные ситуации и положения, предоставляя нам в любом из них огромное число возможностей или вариантов действия. А потому нами почти непрерывно производится какой-то выбор. К сожалению, в подавляющем большинстве случаев человеки мыслящие, будучи во власти констант восприятия, выбор этот осуществляют неосознанно, акцентируя внимание на чём-то одном и не замечая всего остального. Иными словами, действуем, как правило, не мы, а набор схем наших действий «на каждый случай», заложенный в нас в процессе социализации. И на это безобразие мы ежедневно расходуем практически всю свою психическую энергию (в частности, на рефлексию, или самопрезентацию, проблема которой подробно рассмотрена в «Тоннеле»). Таким образом, свобода человека мыслящего иллюзорна, покуда он не станет человеком воспринимающим.
Теперь — элементарный пример обилия возможностей, предоставляемых нам Силой, которые, однако, мы никогда не используем. Допустим, вы опускаетесь в метро на эскалаторе. Вычленим некий короткий интервал вашего спуска, например, три-четыре секунды. За это время вы можете, как минимум, сделать следующее: шагнуть влево и пойти вниз; шагнуть влево и пойти назад, то есть вверх; усесться на ступеньку; улыбнуться незнакомке, которая поднимается напротив; справиться у соседа, что позади вас, который час; поступить так же с соседом, что впереди вас; достать из портфеля детектив, который вы намерены почитать в вагоне и ещё многое другое. Причём именно так обстоит дело с вашими возможностями практически всегда, в любой момент вашей жизни.
Нужно ещё учесть, что всякое наше действие неизбежно влечёт за собой определённое следствие, которое опять-таки предлагает нам собственный многовариантный выбор. Понимаете, что с вами постоянно творится в этой жизни? На самом-то деле космическая Сила ежедневно предоставляет вам уйму возможностей, помещая вас в ситуации, из которых вы можете извлечь личную психическую силу и расширить возможности своего восприятия. Всю вашу жизнь Сила ставит вас в какие-то положения — я называю их учебными, — из которых вы можете извлекать для себя немалую пользу, если… Если раз и навсегда решите вступить в битву с собственными (и благоприобретенными) константами восприятия и научитесь выслеживать себя во взаимодействии с миром — прежде всего, собственное восприятие, свои реакции на всё, что с вами происходит.
Именно для того, чтобы помочь вам в этом, изобретены три специальные психотехники — буддистами различных традиций, толтеками, сайентологами, психоаналитиками и другими неглупыми людьми. Это, во-первых, — неделание с рефреймингом в качестве приложения к основной технике. Во-вторых, стратегия битвы, родственная сталкингу толтеков и методам чань. Разумеется, эта психотехнология — её можно также назвать методом оператора — немыслима без шести правил восприятия (седьмое правило носит более общий характер; оно приложимо ко всей системе целиком) и без стратегического мифотворчества. Наконец, в-третьих, — знаменитый перепросмотр толтеков, являющийся важнейшим, хотя и вспомогательным для первых двух технологий методом, а также великолепной формой психотерапии, причём очень глубокой. Только учтите: все эти методы — не для того, чтобы вспоминать о них от случая к случаю, когда появляются повод и желание. Ими надо жить — как, впрочем, и всей системой!
Но вернёмся к предположению, что вы приняли Закон изменчивости и принципы паралогии, усвоили правила восприятия и честно стараетесь следовать им в жизни. Вы знаете — и не только с моих слов, но и на основании собственного богатого опыта отягощения своей психики всевозможными константами восприятия — знаете, что комплекс новых установок так или иначе со временем укоренится у вас в подсознании. И всё же…
Всё же время от времени вас начинают одолевать сомнения, вы даже впадаете в уныние — его, между прочим, многие отцы церкви почитали тягчайшим грехом. (И не зря, поскольку именно уныние заставляет нас опустить руки и смириться со своим поражением.) Вам кажется — вы в этом почти убеждены, — что всё это для вас недостижимо. Из подобного состояния можно выкарабкаться единственным путём — спокойно отслеживать и его (как и все прочие свои состояния).
Но проходит какое-то время, и однажды вы замечаете некоторые перемены в себе. Во-первых, вы стали свободнее чувствовать себя в общении с окружающими. Причём мелкие конфликты с ними перестали портить вам настроение. Во-вторых, вы можете заметить, что в последнее время привыкли смотреть на себя немного со стороны и даже приучились подтрунивать сами над собой. Вообще, вы стали чаще смеяться. В-третьих, ваши прежние заботы и тревоги понемногу потускнели для вас и отступили на задний план. Даже стремление стать человеком силы, человеком воспринимающим вас больше не терзает, как было поначалу. Наконец, вас перестала мучить и какая-то привычная «болячка», с которой вы уже давно смирились. Поначалу вы думаете, что это — случайность: просто вас временно «отпустило». Но проходят дни, а «болячка» не возвращается… Постепенно вы приучаетесь верить в Силу и в себя.
К этому моменту вы уже привыкли пользоваться рефреймингом, а техника неделание даже доставляет вам удовольствие. То же самое вы можете сказать и о методе оператора, применение которого даёт вам к тому же дополнительные преимущества в жизни. Вот с перепросмотром у разных людей дело обстоит по-разному. Одним из них — у этих, как правило, перепросмотр легко «запускается» — данная техника поначалу нравится, и эти люди склонны уделять ей достаточно внимания и времени. Но то — лишь до определённого момента. Испытав несколько раз неприятные эмоции, связанные с некоторыми событиями их биографии, многие из тех, кому поначалу перепросмотр давался легко и даже нравился, затем начинают его бояться и проникаются к нему чуть ли не отвращением. Между прочим, нечто подобное отмечают и сайентологи в отношении своей основной психотехнологии, одитинга, весьма схожего с перепросмотром толтеков. Большинство учеников, прошедших первый курс одитинга, даже несмотря на очевидные положительные результаты, отказывается от второго.
Другим труднее всего заставить себя серьёзно заняться перепросмотром. Обычно это — более динамичные от природы люди, которым поначалу никак не удаётся интроверсироваться на длительные периоды. Однако, проявив некоторое упорство, они постепенно оказываются «втянуты» в интроспекивный процесс «жизни навстречу времени». Причём негативные эмоции, связанные с прошлыми ошибками, как правило, тяготят их значительно меньше, нежели упомянутую мною первой категорию лиц. В итоге такие люди успешно осваивают перепросмотр (если, конечно, приложат определённые усилия) и затем с удовольствием используют его для расшифровки собственного жизненного опыта и для «подпитки» психической энергией.
В общем, через какое-то время после того, как вы по-настоящему приняли для себя новый способ жизни, вы начинаете чувствовать в ней себя значительно увереннее и комфортнее. Даже несмотря на то, что теперь вы ни в чём не уверены, а потому и не склонны больше ни на что опираться. (Ещё один парадокс для логического ума!) Вместе с тем, окружающие — такое случается нередко — уверяют вас в том, что у вас вдруг «испортился характер». С их точки зрения, вы утратили свою былую покладистость — с вами стало трудно общаться. Не обращайте внимания на упрёки такого рода: просто вы стали сильнее, и теперь вами трудно манипулировать!
Толтеки называют метаморфозу, происходящую с вами, потерей человеческой формы. Можно так прокомментировать этот процесс: постепенно избавляясь от констант восприятия, вы теряете вместе с ними и свой индивидуальный набор слабостей. Впрочем, на самом-то деле ничего вы не теряете — все ваши недостатки и слабости остаются при вас. Просто в вашей психике параллельно тому вашему «я», которое вы привыкли демонстрировать миру, развивается иная личность, более совершенная и приспособленная для самостоятельной жизни. Не бойтесь, это не шизофрения, и чужеродные голоса не станут мучить вас на том лишь основании, что вы утратили «человеческую форму» Новое ваше «я», постепенно набирая силу, всё чаще берёт на себя командование вашими действиями в жизни. И вы больше не боитесь ему доверять — оно уверенно справляется с этим делом. Порой вашему старому «я» даже становится жаль те биологические объекты, которые по привычке вступают с вами в конфликт и натыкаются на вас «без формы» — неожиданно сильного и эффективного. Зла на них вы, что называется, не держите — как правило, вам очень смешно (в результате энергетической наполненности). Могу привести множество примеров эффективности человека воспринимающего, человека «без формы» — остановлюсь на ближайшем.
Один из последних номеров газеты, которую ваш покорный слуга редактирует по сей день, верстался, как это, увы, нередко бывает у газетчиков, в авральной обстановке. Шёл первый час ночи. До одиннадцати утра следующего дня я должен был сдать номер в типографию, а у нас две полосы оставались не свёрстаны, да ещё десяток других нужно было вычитать и выправить. И в этот драматический момент забарахлил принтер, на котором выводились материалы для вычитки. Был у нас и другой принтер, но установленный в нём картридж давал неважный оттиск. Особенно не раздумывая, я поменял картриджи местами, и мы продолжили работу.
Наутро, в начале десятого, я появился в редакции, где первым делом пожаловался собравшейся к тому времени публике на тяготы своей жизни вообще и вчерашней вёрстки в частности. Разумеется, я эмоционально помянул и капризы принтера, и вынужденную замену картриджей, и требования типографии в отношении подачи материалов.
Между тем, народ продолжал собираться, и спустя четверть часа в офисе объявился некий господин А., заведовавший у нас компьютерной сетью и прочими техническими благами современной жизни. Но к моменту его появления мне уже было не до того: с утра на свежую голову мы быстро установили, что в электронную версию номера вкрались кое-какие огрехи. Вызывать в офис верстальщика — после ночного бдения он пообещал появиться на работе после двенадцати — времени не было. Пришлось мне самому сесть за компьютер и попытаться методом научного «тыка» сначала заново выполнить цветоделение одной полосы, а затем проделать ещё несколько операций, в которых я не шибко разумею. Так что, появление в офисе господина А. я просто машинально отметил для себя, не более того. Между тем, он, этот господин, узнал от сослуживцев о наших ночных бдениях, в том числе и о злосчастной замене картриджей. Моя вынужденная интервенция в профессиональную сферу господина А., видимо, жестоко его уязвила. Для начала он свирепо пронёсся мимо меня, прилепившегося к монитору, и мимоходом хрюкнул: мол, следовало бы поставить меня в известность… В ответ я только благожелательно кивнул. Минут через пять господин А. повторил свой демарш — на сей раз в более агрессивной форме. Возникнув возле меня «с выраженьем на лице», он «раскалённым» тоном попытался квалифицировать мои действия:
— Это хамство! Такие вещи нормальные люди согласовывают — я так считаю…
— Я тоже, — с готовностью признался я. — Непременно этим займусь — вот только выдастся свободная минутка…
То был апперкот в печень — господин А. на работе в основном скучал и сам нередко сетовал на данное обстоятельство. После моей сокрушительной реплики, отправленной не глядя — мой напряжённый взгляд ни на миг не оторвался от экрана монитора, — он махнул рукой и устремился в другую комнату собираться с духом. Это заняло у него не более семи-восьми минут — я продолжал терзать компьютерную программу, выискивая нужные мне опции. Затем господин А. подъехал ко мне в третий раз — уже в торжественно-официальном стиле:
— Из-за вас,.. из-за того, что вы не поставили меня в известность о картридже — этот переход на «вы», наверное, стоил ему «тонны» психических усилий! — я вывел документы для правительства на плохом картридже. И уже их отправил…
— Здорово! Видишь, у тебя, у мастера, даже плохой картридж работает нормально, — весело откликнулся я, не реагируя на его «выканье». — Мне бы так!
Ошеломлённый господин А. попытался что-то сказать, но лишь захлебнулся собственным шипеньем. Подошло время закончить «битву», применив пятое правило. Я беззаботно потянулся:
— И вообще, не переживай ты так из-за ерунды. Их, в правительстве, не больно «колышет» качество всяких документов — было бы что подшить. По большому счёту, им наплевать и на газету, но, если она не выйдет вовремя, у нас будут неприятности…
Судорожная гримаса господина А. показала мне, что всё выполнено правильно, и цели я достиг. А. унёсся в свою комнату и больше оттуда не высовывался, покуда я ни уехал в типографию.
Итак, настроив своё восприятие в духе первых двух правил (то есть, воспринимая и своего оппонента, и себя самого как одну загадку) и будучи в позиции оператора, я сразу же применил третье правило — попытался установить, чем же вызвано столь серьёзное возмущение из-за чепухи, в чём его истинная причина. Затем я применил четвёртое правило: не реагируя на тон оппонента, я фактически подставился его агрессии. И тем самым вынудил его «раскрыться» — возможно, и для себя самого. Наконец, применив пятое правило, я столкнул господина А. нос к носу с его проблемой. Разумеется, она заключается в его чувстве собственной неполноценности на работе, где у всех полно дел — у всех, кроме него. Отсюда — и непомерное выпячивание любых мелочей, касающихся лично его. Я называю это комплексом вахтёра. (Последний, как известно, на любом предприятии — главный человек.) Напоследок, когда я сыграл на рамке ответственности перед правительством, опрометчиво подброшенной мне самим А., он не мог не увидеть первопричину своего возмущения. Ему также стало ясно, что она, эта первопричина, очевидна и для меня, и он почёл за лучшее ретироваться.
Теперь несколько слов о господине А. В отношении этого крупного сорокалетнего мужчины я не испытывал (да и теперь не испытываю) негативных эмоций. Бедняга, он поистине «пожирает» себя сам. Поглядев на этого человека, биоэнерголог сказал бы, что у него мощный хронический «перегруз» по каналу желчного пузыря. (В одной из предшествующих глав я уже рассказывал, что это значит.) Вся жизнь господина А. — это сплошная тревога, непрерывное нервное напряжение. Разумеется, он ворчун и скептик, склонный во всём видеть подвох. И, можно сказать, профессиональный неудачник. В общем, я мог бы пожалеть господина А., если бы не считал жалость крайне вредной эмоцией, опустошающей того, кто жалеет, и одновременно мешающей объекту жалости справиться со своими невзгодами, преодолеть себя. (Любая эмоциональная поддержка лишь стимулирует психо-энергетическое состояние человека мыслящего.)
Между прочим, история эта имела презабавное продолжение. Его мне поведал наш директор, сам донельзя изумлённый таковым. Через небольшое время после того, как я отправился в типографию, у его стола возник А. с лицом Отелло. Не говоря ни слова, А. положил на сей стол написанную от руки бумагу и моментально удалился. Директор с трудом разобрал каракули заголовка: «Докладная записка»! В оной сообщалось о моём непотребном поведении, выразившемся в том-то и том-то.
Нужно сказать, что у нас в редакции как-то устоялись добрые, приятельские отношения, быть может, слегка ироничные — в общем, нормальный рабочий климат. И тут — докладная записка, точно впорхнувшая к нам по ошибке из прошлого… Директор побежал к господину А. с этой бумаженцией и узнал от него, что ваш покорный слуга имел наглость обозвать милейшего А. бездельником и послать на три буквы…
Видите: человек всё понял правильно, хотя ничего подобного я и не говорил. Он и вообще неглупый малый, этот господин А., и собеседник приятный… Но с лёгкостью угодил в простейшую ловушку — из-за самопрезентации, или рефлексии своего «я».
В общем, из настроя сталкинга я грамотно выполнил несложную операторскую работу. Со всеми вытекающими последствиями.
Пожалуй, следует подчеркнуть, что никаких эмоций, связанных с неприятной, казалось бы, ситуацией, я при этом не испытывал (в отличие от моего оппонента). В итоге моё изначально неплохое настроение лишь улучшилось — за счёт дополнительной психической энергии. И ещё, я не раздумывал, как себя держать и что сказать — я просто пребывал в нужном состоянии сознания, и при этом «работали» заложенные в мою психическую конструкцию паралогические установки.
Обратите внимание: сами по себе действия оператора очень просты, но их результаты могут быть весьма мощными. Заметьте также, что опираются эти действия именно на константы восприятия двуногих, с которыми работает оператор, в частности, на их самопрезентацию, занимающую главенствующее положение среди всех прочих человеческих констант.
Всю свою жизнь нормальный человек мыслящий отчаянно борется за подтверждение собственного представления о себе. Не столь и важно, любит он себя или ненавидит, кажется ли себе ангелом или чёртом. Любая презентация «высасывает» из него психическую энергию, опустошает его. И потому наше выслеживание собственного восприятия, прежде всего, должно быть ориентировано на самопрезентацию и на те способы, которыми наше «я» приспособилось отстаивать себя в жизни. (Лишь предварительно выявив их, можно затем методом толтеков не-делание от них избавиться.)
На первых порах выслеживать себя в жизни удаётся не каждому. И тут на помощь человеку мыслящему, стремящемуся стать человеком воспринимающим, приходит перепросмотр. Выслеживая своё восприятие и связанные с ним психические реакции задним числом во время перепросмотра, вы обнаруживаете в себе какие-то установки, какие-то стандартные психические функции (наработанные в процессе социализации), при помощи которых вы защищаете своё «я» в тех или иных ситуациях. Между прочим, на наше счастье, их не так и много, стандартных психических функций. (Подробнее об этом — в следующей части книги.) Потому что они весьма универсальны: одна и та же функция может «работать» в различных ситуациях.
Теперь о технике не-делание. Вообще-то, она подробно описана сначала в «Искусстве доминировать» (как приложение к работе с эмоциями), а затем в «Тоннеле». Тем не менее, вопросы читателей на эту тему показывают, что многие всё же плохо понимают «механизм» данного процесса. Одна женщина, например, спросила меня:
— Пытаюсь практиковать не-делание в повседневной жизни, и ничего у меня не выходит. К примеру, мой муж делает что-нибудь такое, за что обычно ему от меня достаётся. Даже если я вспоминаю о не-делании и удерживаюсь от того, чтобы «завестись», то и тогда ничего не получается — каждый раз я лихорадочно соображаю, что же мне предпринять в рамках этой психотехники, и ничего толкового придумать не могу. Как же быть?
Увы, самого главного эта дама не понимает — видимо, я плохо это объяснил. Придумывать ничего и не следует. Нужно просто изменить свою привычную реакцию, связанную с той или иной психической функцией.
К примеру, во время перепросмотра вы установили, что, когда вас кто-то хвалит в глаза, вы ужасно смущаетесь и сразу же пытаетесь перевести разговор на другую тему. Чтобы «закупорить» эту щель — а через неё тоже уходит психическая энергия, — вы должны вложить себе в «подкорку» новую установку. Допустим, такую: когда кто-то меня хвалит, мне становится весело, мне становится смешно. Вот и всё, что требуется. Теперь похвала в глаза вас не смутит, но вызовет у вас новую реакцию. И поведёте вы себя абсолютно естественно — например, вам придёт на ум колючая шутка о льстецах, и вы её тут же используете по назначению. Пусть смущается ваш собеседник!
Между прочим, техника не-делание — это единственный безопасный способ избавиться от нежелательных установок (психических стереотипов), не разрушая психики и не нарабатывая других случайных комплексов. Дело в том, что, если мы просто уберём из подсознания какое-то звено, не заменяя его чем-нибудь равноценным, то нарушится баланс всей системы. И потому наша психика при вынужденной утрате каких-либо функций, тут же стремится заместить их новыми, не спрашивая при этом нашего согласия. Тому, кто пытался бросить курить или, допустим, голодал в лечебных целях длительный период, понять это нетрудно. Отнюдь не дефицит никотина в организме, а в случае голодания, не чувство голода досаждает нам в первую очередь, но потребность выполнить некое привычное действие, чем-то себя занять.
Введя в свою жизнь не-делание, вы начинаете постепенно замещать в своей психике наиболее нежелательные для вас функции какими-то другими, быть может, более полезными для вас в жизни и непременно не столь энергозатратными, если можно так выразиться. Но при этом следует учитывать, что навязанные нам стереотипы восприятия и связанные с ними психические установки наряду со своей негативной ролью расхитителей нашей энергии играют и противоположную роль — не просто полезную, но насущно необходимую для нас. Не даром толтеки называют такие установки щитами воина. Именно этими щитами по мере необходимости заслоняется наше сознание от избыточной информации, которую не в силах воспринять и надлежащим образом обработать. Чтобы почувствовать в себе этот «механизм», возьмите для примера обычные перекуры во время трудового дня. Когда вы перегружены новой информацией, вам хочется на какое-то время поменять поле деятельности, сделать нечто привычное и бессмысленное, допустим, покурить на пару с приятелем или выпить чашечку кофе. И то — не слабость, а нормальная защитная реакция вашей психики.
Всё это я к тому, что наше избавление от психических стереотипов не должно (и, слава Богу, не может) осуществляться мгновенно — это вопрос времени, быть может, многих лет. Когда же у вас на все случаи жизни будут выработаны альтернативные способы восприятия вкупе с соответствующими психическими функциями, и когда вы изживёте стремление всюду утверждать своё «я», вот тогда вы сможете быть, как говорят толтеки, текучим и динамичным существом.
По-другому такое преобразование называется потерей человеческой формы. Из человеков мыслящих наиболее динамичными мы считаем активных экстравертов, весь динамизм которых основан на ориентации внимания во внешний мир и относительно высокой психической активности. Но динамизм и текучесть человека воспринимающего — нечто совсем иное. Ради ясности в этом вопросе обратимся к литературной классике.
Со школьной скамьи у большинства из нас крайняя степень душевной лени и пассивности ассоциируется с литературным персонажем Гончарова, русским барином Ильёй Ильичом Обломовым. В одноимённом романе этому доброму и никчёмному человеку противопоставлен его друг — как ни странно, действительно друг — энергичный, очень активный и удачливый предприниматель Штольц. Между тем; с позиций паралогии, эти два внешне непохожих человека друг друга стоят: ни тот, ни другой не могут выйти за рамки привнесённых в них социализацией стереотипов восприятия и связанных с последними психических реакций. Правда, Обломов под влиянием Штольца, а также сильных эмоций в отношении одной особы противоположного пола всё-таки пытается изменить жизнь. Разумеется, его попытка с самого начала обречена на провал, поскольку милейший Илья Ильич старается перекроить лишь сам образ жизни, но при этом оставляет при себе все прежние константы восприятия. Но и Штольц принципиально ничём от Обломова не отличается. Да, у него более высокая интенсивность жизни. Ему привычен иной жизненный уклад, у которого, однако, этот новый русский девятнадцатого столетия находится в рабстве в той же степени, что и Обломов у своего мягкого дивана. Как и Илья Ильич, Штольц не в силах выскочить из некой колеи, по которой катится его жизнь. Вот, если бы, к примеру, Обломов был бы человеком воспринимающим, человеком без формы — невероятное предположение, но почему бы не пофантазировать?! — то он без особого труда мог бы занять место Штольца. Иными словами, Илья Ильич Обломов, утратив свою социальную форму, мог бы стать деятельным человеком. Подчеркну: не притвориться активным экстравертом, наподобие своего друга, а действительно стать им. (Надолго притвориться деятельным, как мы знаем из книги, Илья Ильич, увы, как ни старался, не смог.)
Человека воспринимающего, который охотится за силой, толтеки называют воином. Так оно и есть, поскольку вся жизнь такого человека — это битва. Причём нам следует очень ясно сознавать, что за всеми многочисленными оппонентами, с которыми сталкивает нас Сила, на самом-то деле кроется нечто большее. Толтеки говорят, что это — сама Сила бросает нам вызов. И человек должен заявить права на неё, поочерёдно одолев четырёх своих естественных врагов. Первый из них — страх.
Вообще-то, люди склонны путать страх с инстинктом самосохранения, хотя между этими явлениями — огромная разница. Инстинкт самосохранения — это подсознательная реакция на реальную опасность, в то время как страх — это реакция на опасность мнимую. Инстинкт самосохранения всегда побуждает человека к действию, направленному на преодоление опасности. Страх же парализует нашу волю, заставляет уйти от борьбы и тем самым признать своё поражение. Поддавшись страху, человек ведёт себя, точно страус, с испугу зарывающий голову в песок.
Между прочим, сама по себе трезвость есть важнейший атрибут воина, при помощи которого он, кстати, в итоге и обуздывает свой страх. Но потом, развившись и усилившись практически до предела, трезвость становится главным врагом человека, претендующего на овладение Силой. Дело в том, что ясность есть качество ума, качество сознательной области психики. Добившись величайшей трезвости, человек мыслящий становится мастером управления ею. Он свободно владеет рефреймингом и прочими «умственными» технологиями, но возможности подсознания остаются вне его контроля. Чрезмерно увлёкшись манипуляциями в умственной сфере, мы разрываем связи с подсознанием, связи с Силой. В общем, как бы для нас ни была притягательна трезвость сама по себе, её тоже следует преодолеть.
И тогда к человеку приходит сила — приходит и становится третьим его природным врагом. Он чувствует себя почти богом и не осознаёт границ своих новых возможностей. А они, эти границы, всё-таки существуют. Силе толтеки противопоставляют смирение и любовь, проистекающие из осознания человеком своей неразрывной связи со всем остальным миром.
Наконец, человек сталкивается и с последним природным врагом, со старостью. Так установлено Силой: каким бы могуществом человек ни обладал, от старости ему не уйти. Конечно, избыток энергии в определённой степени затягивает процесс физического старения, однако старость ждёт любого из нас. Толтеки утверждают: чтобы победить старость, человек должен развернуть своё восприятие на девяносто градусов и чувствовать по-другому.
Таковы четыре наших естественных врага. Теперь — о том, как их одолеть. Итак, страх, — первый из наших природных врагов. Прежде всего, нужно, его распознать под любой личиной — а наш страх может принимать весьма причудливые формы. Для его выявления (не только страха, но и следующих двух природных врагов) в вызовах Силы, или в учебных ситуациях, которые преподносит нам жизнь, можно воспользоваться правилами восприятия, а также перепросмотром. Очень часто за раздражением, которое вызывает у нас какой-то человек, стоит именно давний страх, сформировавший в вашей психике комплекс неполноценности.
Вот весьма типичный и, кстати, относительно лёгкий для заинтересованного лица пример учебной ситуации, в основе которой — спрятанный в подсознании страх. Одна моя хорошая знакомая призналась мне, что её всё больше и больше раздражает собственная шестнадцатилетняя дочь — раздражает, по выражению этой знакомой, «наглым равнодушием к окружающим и абсолютно бесстыдным эгоизмом». Сообща мы легко разобрались в её ситуации. Воспитанная в семье нормального советского офицера времён Хрущёва-Брежнева, моя знакомая — назову её Анной — что называется, с молоком матери восприняла (и приняла для себя) иерархическую модель общества. При этом, будучи неглупым человеком, Анна сама нередко подтрунивала над своим восприятием окружающих строго «по ранжиру», но отказаться от него не могла и не хотела, поскольку именно на этой основе совершилась её социализация, то есть сформировались её взгляды на мир. С другой стороны, в её психике существовал могучий комплекс ущербности, косвенно связанный с биографией Анны. Дело в том, что, выйдя замуж в девятнадцать за молоденького лейтенанта, выпускника военного училища, она бросила институт и в итоге осталась без диплома. Путешествуя вместе с мужем по стране — а такая жизнь продолжалась у неё лет пятнадцать, — Анна никогда толком не работала. Потом, после возвращения в Питер, встречаясь со своими прежними приятельницами, преуспевшими в плане личной карьеры больше неё, Анна в душе паниковала: её вполне могут посчитать неполноценной и, к тому же, неудачницей в жизни! (Военная карьера мужа Анны не особенно удалась.) Ну, а после развала СССР, когда началось стремительное расслоение общества она, будучи в положении жены офицера, которому уже не стать генералом, почувствовала себя совсем скверно.
Теперь — о дочери, которую я назову Катей. Это — живая, активно экстраверсированная девушка, которая в шестнадцать кажется старше своих лет. Она недурна собой, неплохо учится и собирается после окончания школы поступить в педагогический университет.
Прежде всего, Анну коробит в дочери «панибратство со всеми — даже с теми, на кого ей должно быть страшно и глаза поднять», а также «неумение стесняться, когда ей что-то нужно». (Обратите внимание на лексику Анны, которую я решил сохранить.)
В свете того, что вы теперь знаете про Анну, корень её проблемы очевиден. Однажды она сделала выбор — вышла замуж за военного и бросила институт. При этом нужно помнить, что, в силу воспитания, во главе угла для Анны во всём — общественное положение, статус, иерархия (в частности, статус её семьи в обществе). Некогда она положилась в этом отношении на мужа. И просчиталась — по её собственному убеждению. Но ответственность за это Анна на себя не приняла. Она склонна всё валить на судьбу или на несчастное сочетание случайностей. Далее, вернувшись в родной город к своему прежнему окружению, Анна изо всех сил постаралась спрятаться от подлинной причины своего страха. Если можно так выразиться, она возвеличила собственное чувство неуверенности по отношению к окружающим, именуя его уважением к людям, воспитанностью, чувством собственного достоинства и, Бог знает, как ещё. Но Катя, несмотря на свой юный возраст или, возможно, благодаря ему, отнюдь не благоговеет перед теми, кто старше её по возрасту и положению в обществе. Внутренняя свобода и раскованность дочери — именно того человека, который, в представлении Анны, иерархически ей подчинён — на фоне чувства собственной неполноценности доводит мать до исступления.
Итак, всё очень просто. Сила преподнесла Анне урок (возможно, уже в сотый или в тысячный раз!), то есть поставила её в особое положение, в котором у неё появился шанс распознать свой страх и одолеть его. Могу добавить, что Сила учит нас в жизни только так: загоняет в трудную ситуацию, в которой мы сталкиваемся нос к носу со своей проблемой. Как я уже сказал, в проблеме Анны мы с нею сообща разобрались. Но, вот, сумеет ли она её решить — зависит теперь только от неё.
Для борьбы с нашими природными врагами используется углублённая форма метода не-делание. Толтеки предлагают нам, распознав врага, не упускать его в дальнейшем из виду, однако вести себя так, словно его и вовсе не существует. На практике сие означает приблизительно следующее: осознав свой страх (или другого природного врага) в каких-то жизненных ситуациях, человек не должен от этих ситуаций прятаться или каким-либо образом их избегать. Напротив, он должен постараться, по возможности, спокойно проходить через эти противные ситуации, выслеживая собственное восприятие и тем самым контролируя свой страх. И тогда однажды человек обнаружит, что страха-то больше и нет! Выходит, своего первого природного врага он одолел.
Казалось бы, всё очень просто. Однако человеки мыслящие в своём подавляющем большинстве предпочитают действовать иначе. Либо они прячутся от вызовов страха, избегая соответствующих ситуаций и любых решений, связанных с таковыми, либо, напротив, заранее признают собственное поражение — можно сказать, отдаются страху на милость. В последнем случае человек нарочито сгущает в своём воображении грозящие ему неприятности. Всё у него плохо — и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Ему не везло никогда — не повезёт и теперь. Удача в жизни — не для него. И всё в таком роде. В итоге человек, упиваясь собственным несчастьем, заранее соглашается со своим поражением. В общем, потакать своему мрачному настроению — это другой способ сдаться страху.
Вернёмся к примеру Анны, которая узнала, наконец, истинную причину своего неадекватного отношения к дочери. Теперь ей следует, с одной стороны, выслеживать собственное раздражение по отношению к Кате, то есть, сознавая его, постоянно вести себя с дочерью так, словно она не испытывает никаких негативных эмоций. С другой стороны, Анна должна научиться распознавать этот свой, страх — боязнь выглядеть в чьих-то глазах несостоятельной — во всех случаях, когда он себя проявляет, и не прятаться от него, подобно страусу. Разумеется, ей придётся приложить серьёзные усилия. Впрочем, стоящие вещи в этой жизни даром нам не даются.
Говоря о природных врагах и борьбе с ними, я преимущественно пользуюсь терминологией толтеков. Это не значит, что данный метод — их эксклюзивное достояние. К примеру, аналогичным образом действуют и буддисты традиции Маха-мудра в борьбе с клешами (неблагими составляющими человеческого сознания), первые три из которых суть неведение, страх и гнев. (Причём «неведение» — это сумма всех вообще человеческих заблуждений, так что начинают буддисты тоже с клеши «страх».) Просто система толтеков, во-первых, лучше известна сегодня европейцам (благодаря чарующим книгам Кастанеды), а во-вторых, она исходит из нашей жизни в обычном мире — без буддийских монастырей и прочей экзотики — что делает её более доступной для нас.
Выиграв битву со страхом, человек мыслящий (и уже до некоторой степени воспринимающий) сталкивается с качественно новыми вызовами Силы. В их основе — то свойство, которое он выработал в себе во время борьбы со страхом и которое помогло ему выйти из неё победителем. Это — трезвость, ставшая теперь врагом человека. По сути, трезвость — это способность видеть всякое явление в самых разных ракурсах, подходить к нему с различных позиций. Именно трезвость (ясность) в предыдущем раунде битвы за Силу была главным оружием человека. Теперь же он должен вступить с нею в борьбу и одолеть её. Между прочим, если в некоторых редких случаях человек, не помышляющий о битве за Силу, столкнувшись со страхом, всё же побеждает его, то в сражении с трезвостью без понимания сути этой борьбы ни о какой победе не может идти и речи. Дело в том, что, оттолкнувшись от какой-то конфликтной ситуации, всё же можно увидеть воочию свой страх. А, обнаружив врага, в принципе можно его и одолеть. Но трезвость, или ясность — во избежание путаницы, во всех случаях, когда это качество выступает в роли нашего естественного врага, я буду отныне называть его ясностью — итак, ясность очень непросто в себе распознать, вернее, распознать в ней врага. Человеку кажется, что он прав «на все сто», что иного и быть не может, поскольку он видит явление в деталях и со всех возможных позиций. Более того, человеку очень нравится ощущать себя этаким Соломоном и ему не очень-то хочется что-либо менять в этом положении. Однако Сила начинает подбрасывать ему ситуации, в которых человек вместе со своей ясностью оказывается в тупике. В принципе так и должно быть: ясность — это интеллектуальное качество, а наш ум воспринимает жизнь фрагментарно. По самой своей природе он не способен видеть целое.
В общем, толтеки рекомендуют разобраться со вторым нашим естественным врагом, с ясностью, точно так же, как и со страхом, то есть при помощи метода не-делание. В отношении ясности не-делание будет заключаться в сознательном отказе от любых мнений и интерпретаций.
Приведу пример другой моей знакомой — пусть она зовётся Татьяной. Эффектная внешне и неглупая женщина, Татьяна в юности сочла, что её призвание — литература. Лет десять она изводила бумагу и обивала пороги редакций, в которых её принимали — чего не пообщаться с красивой женщиной?! — но и только. В результате Татьяна «наработала» себе могучий комплекс, с которым затем ей пришлось бороться несколько лет. Собственно, это и стало её главной битвой со страхом: на том этапе Татьяне было необходимо принять себя такой, какая она есть — пусть не Цветаевой и не Ахматовой, но привлекательной женщиной и самоценным человеком. Наконец, при помощи метода не-делание ей удалось победить свой страх, и Татьяна, по собственному признанию, почувствовала колоссальное облегчение.
Но через некоторое время ей пришлось столкнуться с новой проблемой, не менее серьёзной. У Татьяны наступила в жизни конфликтная полоса. Одна за другой стали возникать у неё ссоры с окружающими — прежде всего, с близкими людьми. В частности, — с мужем. До этого критического периода они неплохо прожили вместе лет пять, а тут вдруг — точно чёрная кошка меж ними пробежала. Какое-то время в её маленькой семье копилось отчуждённое раздражение, пока муж однажды не сбежал. Нашёл себе какую-то женщину на стороне — по словам Татьяны, уродину и дуру, но, полагаю, существо более доброжелательное и покладистое, чем сама Татьяна в тот период. Следует отметить, что уход мужа моя знакомая оценила правильно — как вызов Силы — и постаралась, прежде всего, разобраться в себе самой. Добавлю ещё, что к этому моменту круг её друзей и близких знакомых значительно сузился. Окружающие находили, что у Татьяны непонятным образом вдруг испортился характер — она стала недоброй и агрессивной.
А дело было в том, что во время борьбы со своим первым врагом Татьяна великолепно научилась выслеживать восприятие окружающих и находить в нём болевые точки, сталкивать людей с их страхом. Очень скоро она сама стала для них, если можно так выразиться, персонифицированным вызовом. Вероятно, с позиций учения, это было для кого-то и полезно, но самой Татьяне ничего хорошего не принесло. Причём, по собственному признанию, она ничего с собой поначалу не могла поделать — отчётливо сознавала, что она права, и с лёгкостью находила тому подтверждения. В то же время в ней уже не было жалости к людям, которая ушла вместе со страхом.
Такова ловушка ясности. Чтобы победить этого естественного врага, нужно, во-первых, использовать в жизни правила восприятия — с первого по четвёртое включительно. То есть, чётко осознать и никогда уже не упускать из виду, что любое наше представление и о внешнем объекте, и о себе самом всегда ошибочно. Далее, постоянно стремиться обнаружить какие-то скрытые причины явлений, которых не видит разум, но при этом, придерживаясь четвёртого правила, сознательно отказываться от любых рациональных определений или решений. Просто наблюдать собственное восприятие. И тогда в какой-то момент к вам придёт прозрение, или Сила. Но она — не от ума.
После этой победы человек окончательно становится воспринимающим существом, или человеком силы. Однако она, Сила (с заглавной буквы я пишу это слово тогда, когда говорю о Силе вселенской, и со строчной — когда имею в виду личную силу каждого из нас), как уже было сказано, превращается в его следующего врага. Причём это — самый загадочный из четырёх естественных врагов. С одной стороны, о Силе трудно что-то сказать, поскольку она находится вне сферы рассудка. С другой — о ней в действии достаточно известно любому человеку мыслящему, хотя, как правило, он этого и не осознаёт.
В угоду вашему уму попробую всё-таки собрать хотя бы какую-то логическую схему. Прежде всего, сила есть производная восприятия. Любого восприятия — слона, муравья, человека, или даже столь могучего по человеческим меркам живого существа, каковым является планета Земля. Итак, все биологические объекты постоянно взаимодействуют друг с другом на многих уровнях. И результатом этого взаимодействия в космическом масштабе является всеобщая Сила, складывающаяся из мириад личных сил. Допустим, вы вступаете с кем-либо в контакт, и при этом автоматически осуществляется акт вашего взаимного восприятия. Две ваши личные силы вступают во взаимодействие, продуктом которого становятся некие эмоции: вы испытываете эмоции, и лицо, воспринимающее вас, тоже испытывает какие-то эмоции (они могут быть мимолётными, а могут обладать собственной сокрушительной силой). В свою очередь и ваши эмоции вступают во взаимодействие. В итоге дополнительную личную силу можете получить вы, или объект вашего восприятия, или вы оба (а можете и потерять часть своей личной силы). Существует и множество иных видов Силы, сказать что-либо о которых вообще невозможно. Правда, можно сделать обобщение, заявив, что всё в этом мире есть Сила, и любая информация — это тоже Сила в буквальном смысле слова.
Для того, чтобы получить доступ к вселенской Силе, нужно накопить достаточно личной силы. Этого человек достигает, одержав победу над двумя первыми естественными врагами и став воспринимающим существом. Но и тогда Сила остаётся для него, уже человека воспринимающего, чрезвычайно грозным соперником. Вспомните, как Христос, удалившись в пустыню, поборол три великих искушения — в частности, искушение силой и властью. (Нечто подобное нетрудно отыскать в любом вероучении.) Ну, так то же был Христос — «рождённый, не сотворённый, единосущный Отцу; им же вся быша»! А «сотворенному» человеку преодолеть такой искус труднее всего. Прежде всего, потому, что он привык защищаться, отражать чьи-то нападки, отстаивать своё «я».
Ощущение взаимосвязанности всего живого — вот ключ к борьбе с Силой. Вдумайтесь: взаимосвязанность означает и равенство перед этой вселенской Силой, и сочувствие всему живому. В общем, в схватке с Силой основное не-делание будет заключаться в воздержании от применения Силы, когда ею очень хочется воспользоваться.
Наконец, наш последний естественный враг, старость, который рано или поздно подбирается к любому живому существу, даже к человеку силы. (Толтеки, между прочим, уверяют, будто тем немногим счастливцам, которым в силу обстоятельств удаётся в относительно молодом возрасте победить первых трёх естественных врагов, приходится раньше вступать в битву со старостью.) Ключ к стратегии борьбы с последним врагом — опять-таки в нашем восприятии. Но предложить вам какую-то проверенную схему на этот случай я не могу, поскольку сам ещё не вкусил сей доли. Могу лишь поделиться собственной трактовкой «поворота восприятия на девяносто градусов», который толтеки предлагают нам в качестве оружия (или противоядия) против старости. Но для этого я должен коснуться ещё одной концепции, которая выводится на первый план большинством восточных мистических традиций, но, на мой взгляд, скверно трактуется их западными последователями. Я говорю о знаменитом состоянии «здесь и сейчас», которое является производной восприятия, но одновременно само служит основой для качественно нового восприятия.
Вообще-то, человеки мыслящие воспринимают время по-разному. Большинство европейцев ощущают себя во времени, словно на дороге, уводящей в будущее из прошлого, иными словами, сам человек находится на каком-то участке длинной дороги, перед ним — будущее, а за его спиной — прошлое. Другая часть европейцев как бы помещает себя на обочину этой дороги, простирающейся перед ними чаще всего слева направо, реже — наоборот. У мусульман — иная образная трактовка времени. Они воспринимают два мира: мир прошлого и мир будущего, а настоящее — лишь короткая промежуточная фаза между этими большими мирами. В общем, так или иначе большинство человеков мыслящих в своём представлении-восприятии отделяет и даже изолирует настоящее от прошлого и от будущего. Быть «здесь и сейчас» означает плыть в непрерывном потоке, текущем из прошлого в будущее. В этом потоке всё взаимосвязано и неделимо: причина неощутимо переходит в следствие, которое тут же становится новой причиной и т.д. А значит, чтобы однажды войти в состояние «здесь и сейчас» и оставаться в нём постоянно, вам следует сформировать у себя в подсознании именно такое представление пространственно-временного континуума (при помощи метода СМ). В общем, мыслите-ощущайте примерно так: и ваше прошлое, и ваше будущее находятся здесь же, с вами, в огромном «здесь и сейчас».
Теперь представьте, что из состояния «здесь и сейчас» вы поворачиваете ось своего восприятия в глубь явлений и событий и начинаете жить уже как бы не во времени, а в самой сути явлений…
Но это, конечно, просто умозрительная схема. Не-делание же и применительно к битве со старостью в своей основе остаётся прежним. Вы спокойно проходите через всё, что с вами происходит, но при этом всякий раз, когда старость предъявляет права на вас, безупречно отклоняете эти претензии. Иными словами, вы внутренне противодействуете любым проявлениям собственной слабости. То же самое попытаюсь объяснить иначе. Одолев Силу, воин как всякий нормальный человек, выполнивший очень трудную работу, испытывает желание расслабиться и передохнуть. Но именно этого делать и не следует — так вначале проявляет себя старость. Безупречный воин продолжает битву до конца — теперь уже с самим желанием отдохнуть. Таково его последнее не-делание.
Мне нечего больше к этому добавить, и потому я закончу последнюю главу. Она, конечно, получилась длинновата, но иначе мне было не изложить весь тот непростой для обусловленного разума материал, который, надеюсь, кто-нибудь всё же сочтёт самым ценным в этой книге. И, если даже таких людей сыщется очень мало, то и тогда я не буду разочарован.
Источник:
Хольнов С.Ю. — Искусство Восприятия или Человек без форм